AstroDomain - Сайт прикладной астрологии AstroDomain - Сайт прикладной астрологии



ВОЛШЕБНЫЙ МИР

или

8 ДОМ ГОРОСКОПА И "МОРФОЛОГИЯ СКАЗКИ" В.Я.ПРОППА

Часть 1.


Общее содержание:

Почитав сказку внимательно, обязательно увидишь, что в ней – всего лишь доля сказки (точно так же, как в каждой шутке – всего лишь доля шутки). Приходится признать, что остальное в ней – чистая правда.

Астрологу есть смысл поразмышлять о волшебной сказке. Астрологию ведь иногда тоже считают сказкой, вымыслом, баловством для детей, из которого взрослому следует вырасти. А между тем, она (астрология) столь же поучительна и неназидательна одновременно. Она ведь тоже, в сущности – язык, повествующий о мире. Комбинация натальной карты столь же наглядно демонстрирует базовые принципы нашего мироустройства, как и любая сказочная ситуация.
И логика частенько та же, что и в сказке: сказал А - говори Б. Родился воином – воюй. Имеешь карту Меркурианского склада – учись служить доброму делу, пока не заставили служить злому, разноси хорошие вести, а не слухи и сплетни. Имеешь карту Солнечного типа – геройствуй и царствуй на здоровье, но и к испытаниям будь готов соответствующим. Имеешь карту Сатурнианского типа – умей распоряжаться не только другими, но и собой, учись терпеть и ждать, приказывать и подчиняться. Имеешь в карте Марс в квадрате с Луной – ищи себе дело доброе, не то придется ввязаться в дело злое (например, защищай близких, не то будешь ругаться с ними попусту). Мнишь себя Красой ненаглядной – сиди в плену, пока суженый не вызволит, а не выглядывай злобной мегерой из-под сладкой маски.
Каждый из нас при рождении попал в свою сказку – и в то же время все наши сказки синхронизируются, резонируют, перекликаются, пересекаются ...

Вначале кажется, что сказка просто и ясно отражает всю суть нашей жизни, целиком. В духе обобщающих пословиц: мол, жизнь прожить – не поле перейти.
Но быстро обнаруживается, что втиснуть в сказочный сюжет всю жизнь, смакуя все ее подробности, просто невозможно. Жизнь состоит из множества элементов. Как минимум - из рождения, становления, расцвета, исполнения предназначения (или его неисполнения – это уж у кого как) и умирания (все это мы наблюдаем и в астрологической системе). Кроме того, этот 4-этапный блок обрамляется двумя вовсе загадочными состояниями: предваряется зачатием и всем, что непосредственно предшествует и способствует появлению на свет - и завершается выходом в какой-то иной, (неизвестно-таки, существующий или нет) мир.
Найти все это вместе и сразу в волшебной сказке крайне сложно. Она редко представляет собой последовательное и подробное повествование, и уж никак не тянет на официальную биографию. Зачастую и начало, и финал в ней теряются в густом тумане ("...в некотором царстве, некотором государстве ...", " ...и стали они жить-поживать...").

А главное, волшебная сказка – это не просто некий слепок «жизни вообще», созданный и рассказанный от нечего делать. Она не что иное, как универсальная модель одной-естественной, присущей всякой человеческой жизни, ступени, причем одной из наиважнейших. Волшебная сказка содержит в себе не обобщенный и размытый, а определенный, конкретный и очень нужный смысл ...
Но обо всем по порядку.



Лирическое отступление:
История для бедных, история для сытых, или история ... о вечном?

Именно В.Я.Пропп - умный и непредвзятый исследователь – в 20 веке смело пришел к очевидному выводу о единстве происхождения волшебной сказки, а также о единстве ее общей композиционной структуры. И его, и (позже) другие исследования показали, что в сказочных сюжетах прямая связь с определенной стадией культуры отсутствует, культурные стили смешиваются, сталкиваются.
Здесь мы сознательно умолчим о разнице между понятиями волшебной (бытовой) сказки, мифа и легенды. Она существенна для исследователей, но для нас в данном случае имеет куда большее значение то общее, что их связывает.
Опустим также долгий путь, которым шли лингвисты, литературоведы, этнографы, историки и философы, пытаясь выяснить, с каким же этапом человеческой истории связана сказка, откуда она пошла.
Оказалось, что она изначальна, а ее корни кроются в непроглядной тьме веков. Попытки привязать ее к конкретной исторической эпохе предпринимались регулярно, но каждый раз - с обескураживающим результатом.

Вот полуанекдотические примеры:

1. В 1928 году 1-е издание "Исторических корней волшебной сказки»" В.Я.Проппа начиналось так: «До революции фольклор был творчеством угнетаемых классов: неграмотных крестьян, солдат, полуграмотных рабочих, ремесленников, мастеровых…». Цитата говорит сама за себя. Можно представить себе, с каким ощущением писал В.Я.Пропп сие ученое предисловие, без которого его работу просто-напросто не выпустили бы в свет. Да и о чем говорить, когда в 1930-е годы советские сказочники-новаторы баловали народ такими, например, произведениями, навеянными политическими событиями: «На Дальнем Востоке Федор, младший из трёх братьев, пошёл на охоту, не стал убивать попавшихся ему зверей и зверюшек, а затем вдруг обнаружил целый вражеский отряд японцев. Фёдор позвал братьев, они открыли пальбу. Звери отовсюду появились в множестве, тут и медведь прибежал, переваливаясь с боку на бок. Хватит медведь колодину, да и свалит на японцев. Волки хватали японцев за ноги… Даже белка не отставала: тоже была на лесине, рвала кедровые шишки и била японцев по лбу.»

2. Авторская сказка (творчество Г.Х.Андерсена, бр.Гримм, Ш.Перро и других писателей) вряд ли могла бы существовать без опоры на сказку народную. Однако это уже отнюдь не творчество угнетаемых и неграмотных классов, не опиум для бедных – скорее уж плод изощренного воображения богатых. Хотя, Андерсен, например, богатым явно не был…зато не был и неграмотным. Ну да ладно.

3. Со сказкой национальной у добросовестных исследователей тоже постоянно выходил конфуз. Несмотря на то, что сказки несут на себе отпечаток конкретной культуры, общее, над-культурное в них очевидно. Вот фрагмент статьи В.Дымшица "С.А.Ан-ский и В.Я.Пропп, или что "еврейского" в еврейской сказке?" : «Фольклор, как его понимали романтики, должен был прежде всего показать "местный колорит", раскрыть "душу народа". Увы, фольклористы сами рубили сук, на котором сидели: чем больше было собрано сказок, тем сильнее становилось заметным в них общее по сравнению с особенным, национальным. Между тем, еще в начале ХХ в., поиск национальной сущности в повествовательном фольклоре был делом вполне естественным. Именно в это время, гораздо позднее, чем у других народов Европы, начинается собирание сказок евреев-ашкеназов. Сразу заметим, что в том, что еврейский фольклор начинают собирать очень поздно, нет ничего удивительного. В словосочетании "еврейская народная сказка" есть нечто подозрительное для романтической концепции устного народного творчества. Евреи Восточной Европы совсем не годились на роль традиционных носителей фольклора. Во-первых, они были преимущественно горожанами, во-вторых, поголовно грамотны, причем к их услугам были не только "святые" и душеполезные, но и просто развлекательные книги, как на древнееврейском языке, так и на идише. Еврей - торговец или ремесленник, как носитель идеи городской, буржуазной жизни противостоял идеальному образу носителя фольклора - крестьянину. …теперь, благодаря работам В.Я. Проппа, мы твердо знаем, что такое волшебная сказка и какими признаками она должна обладать. Согласно Проппу, мы имеем дело с чрезвычайно жесткой конструкцией, которая сама властно диктует тексту законы его построения, не считаясь с национально-конфессиональной принадлежностью сказителя и его аудитории…имея пропповский эталон волшебной сказки, мы можем подойти с ним к еврейскому фольклору, и с легкостью обнаружим, что целый ряд текстов вполне этому эталону удовлетворяет.» *(Здесь и далее - подчеркивание автора).

4. Но самое интересное, что именно в русле волшебной сказки, именно по ее законам создаются и впоследствии успешно воспринимаются зрителем (читателем) – в том числе и в наше время - уже совершенно, казалось бы, иные жанры: "В.Я.Пропп [Пропп, 1976; 1998], Н.М.Зоркая [Зоркая, 1981; 1994], М.И.Туровская [Туровская, 1979], О.Ф.Нечай [Нечай, 1993], М.В.Ямпольский [Ямпольский, 1987] и др. исследователи убедительно доказали, что для тотального успеха произведений массовой культуры необходим расчет их создателей на фольклорный тип эстетического восприятия, а «архетипы сказки и легенды, и соответствующие им архетипы фольклорного восприятия, встретившись, дают эффект интегрального успеха массовых фаворитов» [Зоркая, 1981, с.116]....Действительно, успех у аудитории очень тесно связан с мифологическим слоем произведения. «Сильные» жанры – триллер, фантастика, вестерн – всегда опираются на «сильные» мифы» [Ямпольский, 1987, с.41]. Взаимосвязь необыкновенных, но «подлинных» событий – один из основополагающих архетипов (опирающихся на глубинные психологические структуры, воздействующие на сознание и подсознание) сказки, легенды, - имеет очень большое значение для массовой популярности медиатекстов" (Анализ культурной мифологии медиатекста на примере повести А.Беляева «Человек-амфибия» (1927) и ее экранизации (1961)).


Почему же именно волшебная?

Ограничимся обращением к уже упомянутой выше статье: «Дальнейшие исследования ученых [Eco, 1960; Зоркая, 1981, 1994 и др.] доказали, что подходы В.Я.Проппа вполне применимы к анализу многих медиатекстов, включая практически все произведения массовой медиакультуры (литературные, кинематографические, телевизионные и пр.). И верно, культурную мифологию можно легко обнаружить во множестве популярных медиатекстов – в них в той или иной мере чувствуются отголоски мифов и сказок об Одиссее, Циклопе, Сиренах, Аладдине, Золушке, Красной Шапочке, Бабе-Яге, Змее Горыныче, Синей Бороде и т.п. Безусловно, аудитория (например, школьная) может не замечать этого, но все равно неосознанно тянуться к сказочности, фантастическому действию, мифологическим героям… Таким образом, можно прийти к выводу, что медиатексты популярной/массовой культуры своим успехом у аудитории обязаны комплексу факторов. Сюда входят: опора на фольклорные и мифологические источники, постоянство метафор, ориентация на последовательное воплощение наиболее стойких сюжетных схем, синтез естественного и сверхъестественного, обращение не к рациональному, а эмоциональному через идентификацию (воображаемое перевоплощение в активно действующих персонажей, слияние с атмосферой, аурой произведения), «волшебная сила» героев, стандартизация (тиражирование, унификация, адаптация) идей, ситуаций, характеров и т.д., мозаичность, серийность, компенсация (иллюзия осуществления заветных, но не сбывшихся желаний), счастливый финал, использование такой ритмической организации фильмов, телепередач, клипов, где на чувство зрителей вместе с содержанием кадров воздействует порядок их смены; интуитивное угадывание подсознательных интересов публики и т.д.»

Итак, первый и интересный для нас итог: волшебная сказка - вне времени. Она всегда понятна, всегда востребована, всегда актуальна и всегда завершенна. И конфигурация рогов сказочного чуда-юда не имеет здесь первостепенного значения, так же, как и то, чем размахивает герой, сражаясь с ним – первой попавшейся рогатиной или мечом Джидая.
Таким образом, именно в волшебной сказке, как нутром почувствовал умница Пропп, оказалась скрыта та правда, которая понятна всем и всегда. Генезис сказки, как выяснилось (и как мы интуитивно чувствуем, даже без специальных исследований) – внеисторичен. Сказка не связана с конкретной национальностью, с определенным общественным строем, с жестко заданным способом производства и типом социальных отношений. И отражены в ней именно внеисторические, архетипические модели поведения человека.



© AstroDomain, 2009-2012
При использовании любых материалов, заимствованных с данного сайта, указание источника AstroDomain и гиперссылка на http://www.AstroDomain.ru обязательны